Притча

Притча о царе, которому так полюбился раб его, что захотел он возвеличить его и вознести над всеми министрами, ибо признал он в сердце его верную нерушимую любовь.
Однако не в традициях царства возвысить человека до самых вершин за один раз и без очевидной причины. А традиции царства – раскрыть причину взору каждого в глубокой мудрости.
Что сделал он? Поставил он раба привратником во внешних покоях и повелел одному министру, изощренному в шутовском искусстве, нарядиться и изобразить бунтовщика против царства, и выступить войной, чтобы захватить дом [царский] в час, когда войско не готово.
Министр сделал по велению царя и изощренно и с великой мудростью изображал, что он воюет за царский дом. А раб-привратник с риском для жизни спасал царя и воевал против того министра с удивительным мужеством и огромной преданностью, так что взору каждого раскрылась его сердечная любовь к царю.
Тут министр скинул свой наряд, и настало большое веселье (ведь он воевал с большим мужеством и твердостью духа, а теперь убедился, что это была иллюзия, а не реальность). А больше всего смеялись, когда министр рассказывал о глубине изображения жестокости и великого страха, который он разыгрывал перед его взором. И каждая деталь в этой страшной войне вызывала веселье и великую радость.
Но всё же раб он! И не обучен. И как же можно вознести его над всеми министрами и работниками царя?
Задумался царь в душе своей и сказал тому же министру, что он должен нарядиться в одежды грабителя и убийцы, и вести против него мнимую войну. Ибо знает царь, что во второй войне раскроется ему чудесная мудрость (хохма), так что он будет достоин встать во главе всех министров.
Поэтому поставил он раба хранителем царской казны. А тот министр в этот раз нарядился в одежды злодея и убийцы, и пошел грабить царские сокровища.
Несчастный хранитель воевал с ним со всей отвагой и преданностью до тех пор, пока не наполнилась мера. Тогда скинул министр свой наряд, и настали большая радость и великое веселье в царском чертоге, еще более чем раньше. Ибо искусные выдумки министра со всеми своими подробностями вызывают великий смех, ведь теперь министр должен был изощриться, больше чем до этого, поскольку теперь общеизвестен заведенный порядок, что нет у царя в стране ни одного злодея, а разные злодеи – это лишь шутники, так что тот министр [только] с помощью глубоких ухищрений обрел силу перевоплотиться в образ злодея.
Однако, так или иначе, раб обретает «мудрость» – от знания в конце, и «любовь» – от знания в начале. И тогда он возносится навечно.
И на самом деле удивительное зрелище – все эти войны в изгнании, и все знают [скрытое] внутри них добро, ведь всё это – своеобразные лицедейство и веселье, несущие лишь добро. И как бы то ни было, нет никакого способа облегчить для себя тяжесть войны и ужаса.

Загадка от Бога

Жило-было единственное и неповторимое совершенство, и ничего кроме этого свойства не существовало. И вот совершенство создало свободное от себя пространство, под названием "желание насладиться", чтобы было у него кого собой (совершенством) радовать.
Вопрос: как заполнить недостаток таким образом, чтобы он не исчез, ведь иначе все вернется к первоначальному состоянию и замысел не реализуется?

"Мои мысли - не ваши мысли".

Человек с маленьким ребёнком идёт по улице, и ребёнок горько плачет, и все прохожие, которые смотрят на отца, думают: "Какой жестокий человек! Он может спокойно слушать плач своего ребёнка и не обращает внимания на него". Получается, что у прохожих плач ребёнка вызывает жалость, но не у отца ребёнка. В конце концов прохожие не выдержали и спросили отца ребёнка: "Где же твоё милосердие?" На что человек ответил: "А что же мне делать, если мой любимый сын, которого я берегу как зеницу ока, просит у меня булавку, чтобы почесать себе глаз. Разве из-за того, что я не выполняю его просьбу, меня можно назвать жестоким? Ведь если я сжалюсь над ним и дам ему булавку, он выколет себе глаза и станет слепым".
_yMJ-3p9M5g

ИНДИВИДУУМ И НАРОД

Из жизненных проявлений мы видим, что развитие народа полностью аналогично развитию отдельного человека, а роль каждого индивидуума в народе аналогична роли органов тела индивидуума. В теле каждого человека должна поддерживаться полная гармония между его органами: глаза видят, мозг использует их, чтобы думать и давать рекомендации, и тогда руки работают или сражаются, ноги шагают, и т.п.
Каждый орган стоит на страже и ждет своего часа. Так же и органы, которые составляют тело народа – консультирующие, предоставляющие работу, работающие, руководящие и т.п. Они должны действовать, 
исходя из полной гармонии меж собой, и это обязательное условие нормальной жизни народа и надежного существования. 
Естественная смерть индивидуума является результатом отсутствия гармонии между его органами – так же и
естественный закат народа есть результат определенной помехи, возникшей между его органами. Как засвидетельствовали наши предки: «Иерусалим был разрушен лишь из-за беспричинной ненависти, царившей в том поколении». Ибо тогда заболевает народ и умирает, а органы его развеиваются по ветру. 
Поэтому обязательным условием для каждого народа является крепкая внутренняя сплоченность, когда все составляющие его одиночки спаяны друг с другом из инстинктивной любви. И мало того, что каждый индивидуум будет обуславливать свое личное счастье счастьем народа, а свой личный упадок его упадком – но будет готов также отдать всего себя на благо народа в момент необходимости. В противном же случае их право на существование в качестве одного из народов мира утрачено загодя. Это не значит, что все без исключения индивидуумы в народе обязаны придерживаться подобных рамок. Имеется в виду, что сыновья народа, пребывающие в вышеописанном ощущении гармонии, и составляют народ. По их качественным показателям измеряется счастье народа и всё его право на существование. А после того как образовалась сумма индивидуумов, достаточная для существования народа, в нем уже может содержаться определенное количество неполноценных органов, не соединенных с телом народа в полной мере – ведь основа уже заложена и обеспечена без них. А потому в древние времена мы не находим сообществ и объединений, члены которых не были бы связаны семейными узами, ибо та примитивная любовь, которая необходима для существования социума, характерна лишь для семей с детьми одного отца. 
Однако с развитием поколений объединенные сообщества подпадают под понятие «государства». Иными словами, здесь уже нет никаких этнических семейных отношений. Единственная связь с государством – это уже не примитивная естественная связь. Теперь она вытекает из обоюдной заинтересованности. Каждый индивидуум объединяется с целым в единое тело, которое и является государством, а государство всей силой института государственности защищает тело и имущество каждого индивидуума. Поколения перешли от естественной народной общности к искусственному государству, т.е. от связи, вытекающей из примитивной любви, к связи, вытекающей из обоюдной заинтересованности – однако переход этот совершенно не умаляет всех тех условий, которые обязательны для естественного этнического народа. И правило таково: каждый здоровый человек наделен абсолютной властью над своими органами, которая основывается лишь на чувстве любви, ибо органы повинуются ему с большим удовольствием без всякого трепета перед наказанием. Так же и государство в том, что касается его общих потребностей, должно править всеми своими индивидуумами абсолютной властью, основывающейся на любви и инстинктивной преданности частного целому. Это самая удобная сила, достаточная, чтобы задействовать индивидуумов на нужды общества. Однако власть, опирающаяся на принуждение и наказание – слишком слабая сила, чтобы в достаточной мере задействовать каждого индивидуума для поддержания нужд общества. В таком случае, общество также ослабеет и не сможет выполнять свои обязательства по защите и охране тела и имущества каждого индивидуума. При этом речь здесь не идет о форме государственного правления, ибо будь то автократия, демократия или коллективизм, это совершенно не влияет на основную опору силы общественного объединения – народ сможет обосноваться и уж тем более продолжить свое существование лишь благодаря связи, вытекающей из свойственной обществу любви.

Добро и зло

Добро и зло оцениваются по действиям индивидуума в отношении общества.

 

Прежде, чем приступить к исследованию исправления зла, мы должны установить ценность абстрактных понятий: добра и зла. Другими словами, при определении нами действия или свойства категорий добра и зла, нужно выяснить в отношении кого эти свойство или действие являются добром или злом. Чтобы понять это, нужно хорошо знать, какова относительная ценность частного по сравнению с целым, то есть, индивидуумапо отношению кего обществу, в котором он живет и от которого питается как материально, так и духовно. Действительность показывает нам, что у индивидуума совершенно нет никакого права на существование, если он изолирует себя, и не имеет достаточно большого общества, которое обслуживало бы его и помогало в обеспеченииего потребностей. Отсюда следует, что изначально человек создан для жизни в обществе, и каждый индивидуум в обществе - как колесико в системе единогоколесного механизма, в котором у одного колесика, как отдельной единицы,нет свободы движения. Оно вовлечено в общее движение всех колес в заданном направлении для того, чтобы сделать механизм пригодным для выполнения общей задачи. И если произойдет какая-то поломкав колесе, она не рассматривается какполомка одного этого колесика. Она оценивается с точки зрения его роли иназначения во всем механизме. Так и степень ценности каждого из индивидуумов в обществе, определяется не тем,насколько он хорош сам по себе, а мерой его служения обществу в целом. И наоборот, мы не оцениваем степень злакаждого индивидуума. Мы оцениваем степень того ущерба, который он наносит обществу в целом, а не меру личного зла его самого. И все это ясно,как день, как с точки зрения истины,так и с точки зрения добра, поскольку нет в общем иного,кроме того, что есть в частном, и пользаобщего является пользой каждого. И приносящий вред общему, наносит вред и самому себе. А приносящий пользу общему, получает и свою долю, поскольку частности являются частью общего. И нет у общего больших ценности и количества, чем сумма составляющих его частностей. И выясняется, что общество и индивидуум – это одно и тоже. И нет ничего отрицательного для индивидуума втом,что он подчинен обществу, поскольку и свобода общества, и свобода индивидуума представляют собой одно и тоже. И каково соотношение между ними добра, таково между ними и соотношение свободы. Ведь и хорошие свойства, и плохие свойства, и хорошие действия,и плохие действия оцениваются лишь в соответствии с их пользой обществу. Разумеется, сказанное относится лишь к индивидуумам, полностью выполняющим свои обязанности перед обществом, когда они получают не больше, чем им положено, и не посягают на долю товарищей. Но если часть общества ведет себя не так, каксказано, то на практике получается, что они наносят вред не только обществу, но и самим себе. Все сказанное до сих пор является ни чем иным, как демонстрацией слабой точки, другими словами, места, требующего своего исправления, так, чтобы каждый понял, что его личнаяпольза и польза общества – это одно и тоже, и что таким образом мир придет к своему полному исправлению.

Запись сделана с помощью приложения LiveJournal для Android.